— Ну, куда теперь? — спрашивал я.
— А вот тут и есть, у самого базара… — неохотно ответил Андроныч, находившийся под впечатлением обиды. — Переулок будет сейчас направо: тут и Спирька.
Не доезжая переулка, я заметил на воротах вывеску «Постоялый двор» и велел остановиться. Делал я это назло Андронычу, чтобы не ехать к его Спирьке. Вылезши из экипажа, я подошел к запертым воротам и принялся стучать в них. Где-то брехнула собака и смолкла. На улицу рядом с воротами выходил какой-то флигелек, но, очевидно, он пустовал. Главнее жилье стояло где-то в глубине двора. Я стучал битых минут десять и не добился ничего, точно постоялый двор был заколдован или весь вымер. Андроныч торжествовал, наблюдая мои бесплодные усилия.
. — Ежели бы, например, чрез ворота… — посоветовал он ядовито.
— Ступай сам через ворота, дурак, — обругался я, усиливая стук.
Еще бесплодных пять минут, и я плюнул.
— Спят, как зарезанные, — ворчал Андроныч.
— Ступай к Спирьке…
— Вот тут, сейчас за углом… Такой низменный дом пятистенный.
Мы завернули за угол и остановились у пятистенного деревянного дома, точно вросшего в землю. Я остался в экипаже, предоставив Андронычу проситься на квартиру.