Он уверенно спустился с козел, захлестнул вожжи к сиденью и, не торопясь, своей развалистой походкой направился к воротам. Последние, конечно, оказались запертыми. Андроныч презрительно толкнул их ногой, прислушался и, плюнув, пошел к окну. Началось осторожное постукивание в стекло. И этот дом оказался выморочным, как мой постоялый дзор.
— Стучи сильнее… — посоветовал я. — А то через ворота полезай. Спирька проснется и в шею тебе накладет…
Андроныч по очереди перебрал все скна и даже припадал ухом, стараясь уловить ответное движение; наконец где-то послышался старческий голос, спрашивавший, кто стучится.
— Пусти переночевать, Спиридон Егорыч…
— Какой Спиридон Егорыч? Никакого тут Спиридона нет…
— А постоялый кто держит? Прежде Спиридон держал…
— Был и Спиридон, да вышел: три года, как помер.
Маленькое окошечко отворилось, и показалась старушечья голова.
— А я думала, обоз пришел… — недовольным тоном проговорила она.
— Да ведь деньги-то одинаковые, что с нас, что с обоза, — заспорил Андроныч, задетый за живое.