— Да, пожалуй, и не понимаю, — согласился Авдей Семеныч. — Мудрено что-то…
— А дело очень просто: недавно мы с двоюродным братом вдвоем ехали на лошади в гору…
Сибирский язык произвел впечатление, и все громко смеялись, а громче всех сам Окатов.
— Это какой-то сибирский волапюк, — заметил презрительно Павлик.
— Что же, и за границей есть местные говоры, — объяснил Авдей Семеныч. — Прованс и Вандея, Бавария и Мекленбург почти не понимают друг друга.
Авдей Семеныч никогда ничего не пил, а тут назло жене выпил красного вина к несколько рюмок сибирской облепихи. Милочка не могла на него смотреть без улыбки. Какой папа смешной — весь покраснел, глаза сделались мутными, язык начал заплетаться. Окатов, кончив графинчик водки, хлопнул его по плечу и неожиданно заявил:
— А вот что, Авдей Семеныч, смотрю я на тебя и думаю: эх, хорошо было бы, ежели взяли бы мы с тобой и махнули в Сибирь… а?..
— Я и сам то же думаю, — еще неожиданнее согласился Авдей Семеныч и даже стукнул кулаком по столу. — Да, едем… Довольно!.. Ах, как я устал, весь устал!..
— У нас, брат, отдохнешь… Поля, лес, реки — все, чего душа просит. Другим человеком будешь…
— Вот-вот… И я то же думаю. Завтра же едем… Даю тебе честное слово. Возьму отпуск сначала, а потом переведусь на службу в Сибирь. Слава богу, земля не клином сошлась…