— Да я что, мне все равно… А только к тому говорю, что меня, может, сколько разов и дробью и пулей стреляли, так и перепутать не мудрено.
— Я про Маланьина мужа говорю, в Умете.
— А… Что же, было дело, Пал Митрич. Я, значит, в клети с Маланьей-то со своим делом, а муж шасть домой. Ну, зима, я в полушубке был, а он забежал в избу, ухватил ружье со стены да как полыхнет меня прямо в брюхо — против сердца метил, да обнизил… Только и всего…
— У него и теперь весь заряд в животе сидит, — объяснил мне Павел Митрич, заливаясь смехом. — Из пушки не прострелишь… — К ненастью чувствую ее, дробь-то, как она по брюху начнет перекатываться, — серьезно объяснял Васька. — В таком роде, как горох… Ежели бы у меня была кость жидкая, так прямо бы насквозь, а то стерпел.
— Так ты бежать из клети, а Маланьин муж тебя прямо в упор: бац?!. — переспрашивал Павел Митрич. — Ох, согрешишь с тобой, Васька… Ты расскажи-ка нам, как сам-то кыргыза порешил под Троицком.
— Опять ты напрасно, Пал Митрич: ничего я не знаю…
— Да перестань отпираться! Этакая глупая привычка, точно ты у следователя.
— Лошадь у меня в те поры действительно была хорошая, Пал Митрич, — заговорил Васька с серьезным видом, — а про кыргыза, вот как перед истинным Христом, не покаюсь… Сам ничего не знаю! Тогда я с гуртом из степи шел, ну, под Троицким остановились пожировать. Хорошо. Я — в Троицк, да там и заболтался.
— Вожжа под хвост попала?
— Около того… Только ночью ко мне подручный и прискакал: «Кыргызы гурт отбивают»… Ну, я сейчас пал на лошадь, левольвер за пазуху и качу. Ах, хороша была лошадь, Пал Митрич! До гурта-то больше десяти верст я с небольшим в полчаса сделал. Пастухи мечутся, как угорелые, и объяснить ничего не могут, а только показывают, куда кыргызы моих баранов отогнали. Ночь — глаза выколи… Я за ними один бросился, потому надеюсь, что лошадь меня вполне оправдает. И действительно нагнал. Кричу: стой!.. Их трое, и все конные… Лопочут по-своему, а я понимаю ихний-то разговор; кунчать башка мне хотят. Ах, псы! Я сейчас на них да из левольвера… Убил кого, нет, ничего не знаю, а баранов привел всех назад. Только всей моей и причины было, что больно уж лошадь хороша у меня была…