Розыски начали при колебавшемся свете сальной свечи. Леканида обошла все нары — Ермошки нигде не было. Было осмотрено помещение под нарами — тоже.
— Куда бы ему деться? — удивлялась Леканида, стараясь не смотреть на беспомощно распростертые мужицкие тела. — Да вам-то на что его?
— Уж это наше дело, — строго ответил Гусь. — Ну-ка, краля, посвети на печь.
— Осип там спит, шорник… Неможется ему, — объяснила Леканида, шагая к печи. — К ужину только прибег Ермошка-то, наголодался за день, как пес, а потом свернулся — только его и видела.
На печке действительно спал шорник Осип, а за ним сам Ермошка. Гусь схватил его за голую ногу и, сонного, поволок прямо на пол.
— Тебя-то и надо, молодца! — грозно крикнул Гусь, встряхивая заспанного Ермошку.
Ермошка ничего не понимал и только смотрел кругом заспанными глазами. Гусь ощупал его, слазил на печку, пошарил там — ничего.
— А где у него сундук? — спрашивал Гусь, огорченный этой неудачей.
— Никакого и сундука нет, — отвечала Леканида, сообразившая, в чем дело. — Весь тут: рубаха на ем да штаны… Никакого сундука нет.
Гусь схватил Ермошку за руку и поволок из казармы. Мальчик упирался изо всех детских сил, пробовал укусить руку Гуся, но все напрасно.