Ермошка очутился за пределами казармы и понял, что все кончено. Гусь куда-то тащил его за руку, а мосье Пертубачио подталкивал сзади коленом. «Убьют меня в лесу», — мелькнуло в голове у Ермошки, и он попробовал закричать благим матом. Но и эта последняя попытка не помогла, потому что Гусь закрыл Ермошкин рот своей широкой ладонью. Они молча отвели пленника от казармы и остановились.
— Сказывай, куда дел деньги? — рявкнул Гусь, подняв Ермошку за волосы.
— Дяденька, вот те Христос, не брал!., знать не знаю!.. — вопил Ермошка, отчаянно болтая ногами.
— А вот узнаешь! Мосье, держи его за ноги.
Ермошка был повергнут на землю, и Гусь с ожесточением принялся его лупить сломанной по пути розгой. Отчаянный вопль огласил лес и жалко замер.
— Не знаешь? — спрашивал Гусь, делая небольшую передышку.
— Ничего не знаю… вот сейчас провалиться…
— Мосье, теперь ты катай его, а я подержу за ноги, — решил Гусь.
Экзекуция началась с новой энергией, и новый вопль Ермошки опять замер в окружавшей темноте. Ермошку били так часто и много, что он перенес бы это истязание, но его испугала ночь, окружавшая темнота и его полная беззащитность. Что стоило рассвирепевшим мужикам убить его, а потом бездыханное Ермошкино тело бросить куда-нибудь в шурф! Эта мысль заставила Ермошку сделать признание.
— Давно бы так, — другим тоном проговорил Гусь. — Куды деньги-то запрятал, пес?