Лицо г-на Грюнлиха было все в красных пятнах, но оделся он, как всегда, самым тщательным образом. На нем был черный сборчатый солидный сюртук и гороховые панталоны — почти точная копия того костюма, в котором он некогда являлся на Менгштрассе. Он продолжал стоять в дверях, словно обессилев, и, потупившись, слабо проговорил своим бархатным голосом:
— Отец!..
Консул холодно поклонился и энергичным движением оправил галстук.
— Благодарю вас за то, что вы приехали, — произнес г-н Грюнлих.
— Я считал это своим долгом, друг мой, — отвечал консул. — Боюсь только, что ничем другим я не смогу быть вам полезен.
Зять взглянул на него и принял позу еще более расслабленную.
— Я слышал, — продолжал консул, — что ваш банкир, господин Кессельмейер, ждет нас. Где мы будем вести переговоры? Я в вашем распоряжении.
— Будьте так добры пройти за мной, — невнятно прошептал Грюнлих.
Консул Будденброк запечатлел поцелуй на лбу дочери и сказал:
— Поди наверх к ребенку, Антония.