— Ну, дорогая графиня, — продолжал он, — когда налили вина, здоровье моей дочери и вашего сына.
Мы чокнулись все вместе.
Когда пришла очередь до Люцилы со мной, мне показалось, что ее грация оживилась и новые прелести распустились на ее лице; драгоценная краска стыдливости распространилась по ее щекам, улыбка раздвигала украдкой ее разовые губы.
Я смотрел на нее в сладостной истоме, и оба мы позабыли о наших стаканах.
— Даже не пьют! — вскричал, подшучивая, мой отец. Вижу, в чем дело: надо их разлучить. Друг, займите мое место, я займу место Густава; именно, этот молодой человек и отнимает у ней аппетит.
В то же время он притворился, что поднимается.
Люцила бросилась в мои объятия. Никогда объятия не были более нежными: я прижал губы к губам Люцилы и не мог оторваться.
— Если они будут продолжать таким образом, — прибавил граф, — их содержание нас не разорить.
Шутки продолжались бы дольше, если бы не приезд Куявского посла.
Кончили десерт. Мы ускользнули, я и Люцила.