Кира насторожилась.
— Что же вы придумали, Николай Поликарпович?
Старик замялся.
— Хороший вы товарищ. Кира, да боюсь рассказывать, не сердитесь. Вы ведь кто? Вы — печать. Напечатаете раньше времени, а дело-то, глядишь, не вышло. Конфуз будет.
Кира клялась, что выслушает мастера как самая простая знакомая, а совсем не как газетчица. Она упросила старика говорить, И Николай Поликарпович сдался.
Пристально наблюдая за работой токарей, он заметил, что станки работают с некоторым недогрузом. Детали обтачивались по однажды принятой технологии. Режимы обработки были приняты в соответствии с этой технологией, стали привычными и ни в ком не вызывали сомнений.
«А что ежели изменить режимы?» — подумал старик. Мысль эта стала неотступной. Однажды, когда заболел кто-то из токарей, он сам встал за станок и весь день экспериментировал. Пробовал увеличивать сечение стружки, подачу, загружая станок до предела. Результат был разительный, на операцию уходило почти вдвое меньше времени. Николай Поликарпович сам затачивал резцы, подбирая наиболее выгодный профиль, напаивая пластинки для отвода стружки. Резцы стояли хорошо, станок работал спокойно. Можно было бы еще больше увеличить сечение стружки, но мощности мотора явно нехватало.
На другой день Николай Поликарпович отправился к главному инженеру, притащил его в цех и поведал свои мысли. Инженер обещал подумать. Он был очень занят эти дни, на заводе монтировался новый цех, и Николаю Поликарповичу никак не удавалось повидать его.
Наконец, они встретились в столовой.
— Мысли ваши стоющие, — сказал инженер, — только сейчас не до этого. Я рассказывал директору, решили повременить…