Комиссар рассказал начальнику госпиталя и врачу, что лечила Артема, о своем открытии.
— Как бы его подготовить? — озабоченно опрашивал он. — Чтобы не очень испугался, то-есть не очень обрадовался. Ну, вы, конечно, понимаете…
Врач, немолодая, но миловидная женщина, была счастлива не меньше, чем комиссар.
— О, никакой подготовки. Именно это и нужно — сильное потрясение. Пусть он даже потеряет сознание. Хорошо, если б он заплакал. Это будет такая встряска! Ну, теперь мы поставим его на ноги, честное слово. У меня прямо праздник сегодня. Товарищ комиссар, я вас, кажется, поцелую от радости…
Артем лежал с забинтованным лицом, забинтованными руками. Глаза его, чудом уцелевшие, но совсем не похожие на прежние, сверкающие, пытливые, были полузакрыты. Он все же немного обрадовался комиссару и попытался улыбнуться опаленными губами.
— Новости привез? Ну-ка… — и снова равнодушно опустил веки.
Комиссар сел у изголовья больного.
— Как была фамилия твоей жены? — в упор спросил он. Губы у больного чуть дрогнули. Но он молчал.
— Лобачева?
Артем раскрыл глаза, оглядел комиссара.