— По какому делу, товарищ? — с привычной надменностью спросила секретарша.
— По серьезному, милая по серьезному, — огрызнулась Александра Алексеевна. Она уже почти отворила дверь; но гибкая секретарша опередила ее маневр, ловко щелкнув американским замком.
— Директор занят, — строго сказала она.
Александра Алексеевна отрыла рот для подобающего ответа, но в это время дверь отворилась изнутри, от директора кто-то вышел, и она, оттолкнув секретаршу, величественно вошла в просторный, немного мрачный кабинет. Она знала директора, он часто бывал в цехе и, пожаловавшись на неприветливость секретарши, опустилась, по его приглашению, в большое, удобное кресло.
— Ну? — С любопытством глядя на посетительницу, блеснул очками директор.
Александра Алексеевна по-хозяйски стряхнула пепел с зеленого сукна.
— Я слышала, вы Лобачеву хотите премировать. Нет, я не по сплетне, мне мастер говорил. Я ей соседка, вот он и советовался — в чем она, мол, нуждается. И я, знаете, чего надумала, — понизила голос Александра Алексеевна, — сказать чего?
— Ну? — с еще бо́льшим любопытством повторил Королев.
— Говорят, есть у нашего завода самолет. И летает он другой раз в город на Волгу, — заговорщически зашептала Александра Алексеевна. — А мужа Лобачевой недавно в этот самый вот город перевезли, в госпитале лежит. Была б я, товарищ Королев, директором, призвала б я стахановку Лобачеву и сказа а:
«Дорогая Зоя Дмитриевна, здорово вы работаете и за это даю вам премию: летите в заводском самолете, проведайте своего любимого мужа, проведите с ним полный день (али два, али три) и прилетайте тогда обратно».