Суровцов довольно холодно раскланивался с Лидою.
— Ты где стоишь, Лида? Я непременно прибегу к тебе. Я тебе много расскажу, — говорила Надя, удивлённая смущением своей кузины. — Мы в Монтрё живём, уже два месяца, эта так близко.
— Ах, какая досада! А мы, как нарочно, сегодня уезжаем. Уж билеты взяты, — сказала Лида, теряясь всё больше и сконфуженно оглядываясь назад. — Ведь я здесь не одна… Муж мой должен был остаться в Азене, он ещё не кончил своего лечения. А меня доктора выпроводили в Швейцарию. Nicolas боялся пустить меня одну и дал мне в провожатые своего приятеля. Вы его, кажется, знаете немного, m-r Суровцов… Граф Ховен…
— Да я сейчас узнала его, я издали вас увидала! — уверяла Надя. В эту минуту к лошади Лиды подошёл грум в палевых гетрах и в палевом камзоле.
— Позвольте, графиня, — с важной серьёзностью произнёс он по-французски. — Ваша подпруга ослабла немного, когда вы садились. — Он стал подтягивать ремень и болтать, вежливо улыбаясь: — Шарль никогда бы себе не простил, если бы по его вине с графиней Ховен случилось маленькое несчастие. Да и господин граф, надеюсь, не простил бы мне этого.
Ни одного слова не могла произнести бедная Лида. Губы её побелели, глаза испуганно метнулись на Надю и Суровцова; она усилилась улыбнуться, но из улыбки вышло что-то такое лживое, униженное, раздавленное, что Надя широко раскрыла изумлённые глаза.
— Taisez vous, Charles, — резко оборвала Лида конюха и сказала, не глядя на Надю: — Слышите, как он величает меня. Они убеждены, что, кроме мужа, никто не может провожать женщину, эти развитые и либеральные европейцы. Я нарочно не разубеждаю их в их фантазиях, чтобы избавиться от всяких праздных разговоров и грязных соображений. Здесь нельзя иначе.
Граф Ховен тоже был на коне, окончив подсаживание дам; он подъезжал шагом к Лиде, не замечая, с кем она разговаривает, так как её лошадь заслонила от его глаз Надю и Суровцова.
— Выезжай вперёд, Лида, поедем одни, — сказал он по-русски твёрдо и уверенно. — А то этот попугай всю дорогу будет надоедать мне.
— До свиданья, Надя! Очень досадно… Я тебя нынче же разыщу, — смущённым голосом крикнула Лида, стараясь заглушить слова графа и быстро окутывая лицо вуалью. Она подняла лошадь коротким галопом и выехала, не оглядываясь, на улицу.