— Ну, Герасим, бей его! Вот твой враг,— сказал спокойно Мисостр.
Мальчик чуть не со слезами на глазах сконфуженно стоял, зажав в ручонках топорик. Уже не жажда мести, не вражда к маленькому беспомощному зверю наполняли его сердце, а глубокая жалость к несчастному сиротке.
— Дядя Мисостр, он издыхает?
— Наверное... Третий день мать не кормила его... А может, и выживет...
С этими словами Мисостр достал кусок чурека, разжевал его и всунул в рот барсёнку разжиженную кашицу. Но хорошенькая головка зверёныша бессильно лежала на песке и челюсти его не двигались, зажав во рту разжёванный хлеб.
— Смотрите, смотрите, там ещё один, — закричал Герасим, показывая на пещеру.
Действительно, в темноте можно было разглядеть другого барсёнка. Он стоял в глубине пещеры, изогнув спину, как кошка, и поблескивая зеленоватым светом глаз.
Герасим полез за ним. Барсёнок фукал и шипел, пробовал царапаться, но маленький самурзаканец ловко накинул на него мешок и передал добычу Мисостру. Старик бросил мальчику коробку спичек и приказал хорошенько осмотреть пещеру. Никого в ней больше не оказалось.
— Так я и думал, что их должно быть два, — сказал Мисостр. — А теперь скорей домой, а то и этот пропадёт.
Охотники покинули мрачное гнездо барса и быстро двинулись в обратный путь. Джото и Эрастий несли в мешках обоих барсят, Герасим вприпрыжку бежал за Мисостром.