Никто не подозревал, что он вдруг ощутит желание посетить «вверенную его попечениям» крутогорскую гимназию, так как все бывшие до сих пор попечители её ограничивали своё участие в судьбах гимназии тем, что вносили ежегодно по шестисот рублей и являлись на торжественные акты в белых панталонах с серебряными лампасами. Директор прискакал из своей квартиры только тогда, когда нечаянный посетитель уже успел побывать в двух классах.
В тогдашние наивные времена на почётных попечителей ещё смотрели, как на начальников, и церемонились с ними почти так же, как с столичными ревизорами. В наш класс попечитель вошёл уже в сопровождении всего генерального штаба гимназии, директора, инспектора, старшего надзирателя. Кроме того, с ним для чего-то были в качестве ассистентов «два просвещённых дворянина», которым князь-попечитель, очевидно, игравший роль хозяина, постоянно что-то объяснял по-французски.
Дверь широко распахнулась на обе половинки, и важные гости наши появились на пороге. Мы все дружно вскочили на ноги. Почётный попечитель остановился в неописанном изумлении и попятился назад. Целые толпы коленопреклонённого юношества обложили со всех сторон кафедру учителя, не оставив проходу даже для одного человека. Застигнутый врасплох, Лихан вскочил со стула и растерянно оглядывал эти полчища козлищ, облегавшие его, как мирное стадо доброго пастыря.
— Что это? Молитва? — недоумевающе обратился к директору сконфуженный попечитель.
Это было действительно нечто вроде торжественного молебствия с коленопреклонением об изгнании галлов и с ними двунадесяти языков. Трогательная минута, вроде той, когда умилённые крестоносцы, впервые узревшие кресты Святого Града, всею толпою преклонились долу вокруг смиренного вождя своего — Петра Пустынника.
— Это латинский класс! — так же сконфуженно ответил директор.
— А-а! Латинский класс… — поправился попечитель, с растерянно заискивающею улыбкою обращая свой взор на слишком уж внушительную педагогическую фигуру Лихана. Он, кажется, сам немножко смутился перед этой незнакомой ему сердитой черномазой рожей, вселявшей панический страх в самых отчаянных драчунов нашего класса. — Позволите войти? — деликатно спросил он Лихана.
— Садитесь на места! Встаньте! — скомандовал лангобардам оправившийся Лихан.
— Нет, зачем же… Пожалуйста, не беспокойтесь… Мы не будем вам мешать… — деликатничал князь, насильственно улыбаясь. — Вероятно, они вели себя дурно?
— Нет, они не знали Gerundium из правильных глаголов 4-го спряжения. Я поставил их ближе, чтобы лучше слышали, — слукавил Лихан. — Мы теперь Gerundium проходим.