— А-а! Gerundium! Это, должно быть, очень интересно… — многозначительно повторил князь, ничего не понимавший в латинском языке. — Как же это вы Gerundium не знаете, молодые люди? Это нехорошо… Всякий образованный человек должен знать Gerundium. — Он, очевидно, совсем недоумевал, что это за птица такая Gerundium, но самоё слово ему понравилось своею звучностью, и он рассчитывал, что в той общей форме, в какой он восхвалял его, не рискует ничем особенно. — Да… Gerundium, помню, помню, — вяло улыбался он директору, не зная, что сказать. — Знаете, эти детские впечатления никогда не забываются… Вся эта Histoire Romaine… Это так любопытно… — Директор, раздосадованный неказистою сценою, на которую наткнулся почётный гость, рассеянно поддакивал ему головою. — Скажите, а эти знают Gerundium? — вдруг с серьёзною миною обратился князь к Лиханову, указывая на стоявших за партами.
Он, кажется, безнадёжно запутался в этом непонятном ему слове и не мог высвободиться из него.
— Эти знают, ваше сиятельство, эти хорошо знают! — уверил его Лихан, уже совсем оправившийся от первой неожиданности.
В эту минуту вставшие на ноги лангобарды шумною вереницею двинулись к своим скамьям.
— Однако как много не знают Gerundium! И какие они большие! — удивился князь, совсем подавленный тяжёлым впечатлением этой сцены. — Скажите, это дворяне всё? — нерешительно добавил он, нагнувшись к директору.
Он, видимо, чувствовал необходимость в своей роли почётного попечителя, избранника дворянства, как-нибудь вникнуть и вмешаться в это дело, затрогивавшее, как ему казалось, дворянскую честь. Но он не знал, как, и внутренно мучился.
— Нет-с, ваше сиятельство! Это всё разночинцы, мещане больше и поповичи! — поспешил доложить инспектор Василий Иванович тем своим мягким, вкрадчивым голосом, которым он всегда говорил с начальством, и который ни на волос не был похож на слишком нам знакомый его осадистый и внушительный инспекторский голос. Он, разумеется, соврал с невозмутимой храбростью.
— Это народ грубый! — пояснил вполголоса директор. — А дворяне учатся гораздо лучше; сами посудите, обстановка совсем не та, родители образованные, хороших домов.
— Это хорошо… Конечно, конечно, — успокоенно согласился князь, и стал что-то передавать по-французски сопровождавшим его двум просвещённым дворянам. Те тоже довольно горячо отвечали ему. — А… Вот что я хотел вас попросить… — нерешительно обратился князь к Лиханову. — Я бы желал, чтобы при мне спросили дворян.
— Спросите кого-нибудь из своекоштных, Тарас Григорьич! — поспешно поддержал инспектор.