Толпа наша стала незаметно выпирать из класса.
— Оскар Оскарыч! Что ж это такое? Какое вы имеете право? В четвёртом классе разве надзиратель может без булок оставлять? — кричали со всех сторон искренно огорчённые четвероклассники. — Это же против закона, инспектор ничего не говорил… Мы к инспектору пойдём… Это свинство!
Тёмно-зелёные очки продолжали молча злорадно сверкать, а противный червивый рот осклаблялся от удовольствия до самых ушей, пушистый и толстых, как у коровы. Презрительно махая на нас рукою, Гольц поталкивал другою буфетчика, торопя его идти вперёд.
Нотович потешался ещё больше Гольца и не переставал выпускать свои остроты.
— Что, еша? Булки, видно, вкуснее гороху? Вот напёрлись, дурачьё, горохом, а теперь булок не хотите есть… Сами, еша, виноваты, а булки, еша, как нарочно, мягкие да пухлые… Ну, не хотите, еша, как хотите. И без вас люди съедят, — издевался он над нами.
— Станислав Матвеич! Да за что же это? Ведь мы и без того не обедали ничего. Ведь вы нас с голоду поморите! — кричали напиравшие кругом четвероклассники, старавшиеся всячески затруднить шествие аппетитных толстопузых мешков.
— А зачем, еша, вы горох поели! — хохотал Нотович. — Вот зато теперь карета у вас под носом мимо прокатила! Прозевали, еша, ребятушки, дали зевка!
— Мы есть хотим, Станислав Матвеич, прикажите нам раздать булки. У нас и без того животы подвело, — продолжали кричать кругом.
— Ах, животы подвело? Так вы ремешком подтянитесь потуже, вот оно и ладно будет, всё равно, что поел, — не переставал потешаться Нотович. — А не то папироски покурите, тоже хорошая вещь. Вот, попросите у Артёмова, у него всегда карманы полны табаку.
— Вы у меня по карманам нюхали, что ли? — огрызнулся из толпы Артёмов. — Да вы бобы не разводите, а прикажите булки нам сейчас раздавать! Это ещё что за новости в самом деле выдумали, старшие классы без булок оставлять! Мы вам не первоклассники! Мы прямо к директору отправимся всем классом; что вы тут уродничаете над нами? — дерзко кричал он.