— Верно, опять рецидив! — иронически улыбнулся Иван Николаевич. — Только у тебя этот рецидив, друже, повторяется ежедневно, потому что лень твоя, злополучный Акимус, должно быть, родилась прежде тебя! Убирайся-ка с миром из сих палестин, пока я не послал за инспектором; ведь тебе ж вчера было приказано…
— Что ж приказано? — грубил Акимов, не поворачивая спины. — Разве я не мог опять простудиться? Вы обязаны осмотреть меня, пульс пощупать… Вы не имеете права гнать меня из больницы.
— Ох, вижу, ты забыл, amicus meus, как щупает пульс Василий Иванович. Придётся его пригласить на консилиум, чем нам расслабленного поднять.
— Что ж Василий Иванович! — продолжал огрызаться Акимов. — И он тоже скажет. Вы доктор, вы обязаны больного осмотреть. Ведь вам жалованье из наших же денег платят, дармоедничать на казённой службе никому не позволяют!
Доброе смеющееся лица Ивана Николаевича слегка передёрнулось, но он не переставал улыбаться.
— Ну, ну, бог с тобою! Давай уж осмотрю, а то ты и самом деле меня под уголовный суд упечёшь! — сказал он, присаживаясь на постель Акимова. — Я и не знал, что ты такой дока в законах. Ну-ка, пульс дай! Язык… Развяжи голову… Э-э! Что ж это, брат Акимус, и вправду, должно быть, горячку схватил? Где это тебя угораздило? Или горячка, или воспаление в мозгу, — говорил он участливо Акимову, бросая на всех нас шутливо весёлые взгляды. — Вот что, Ильич! — продолжал серьёзно Иван Николаевич, окончив свой тщательный осмотр. — Сию минуту нужно ему поставить четыре шпанские мушки, да побольше, две на затылок, две под лопатки, а внутрь касторки по две столовых ложки через каждые полчаса. Если не применить сейчас чрезвычайных мер — medicamenta heroica, как говорится в науке, — может к вечеру открыться белая горячка. А есть чтобы ничего: ни ложечки бульону, ни чашки чаю!
— Иван Николаевич, что это вы, шутите, что ли? Разве это можно? — с испугом вскричал Акимов, быстро приподнимаясь с постели. — Зачем же мне шпанские мушки? Что вы?!
— И всю ночь держи, не снимай; пускай хорошенько нарвут, — продолжал, будто бы не слыша его, свои приказания Иван Николаевич, направляясь к выходу. — Сам будь неотлучно при больном. Ни одного полчаса не пропусти без слабительного.
— Иван Николаевич! Да что ж это вы в самом деле, — ревел совсем поражённый Акимов. — За что это вы меня?
Но Иван Николаевич уже подошёл ко мне и взял меня за подбородок.