– Давайте подождем и посмотрим, – оборвал он ее речь коротко и резко, и схватил со стола книги, которые принесла девушка.
– Ну, да, что же еще нам остается – много терпения нам не нужно, – сухо сказала она, глядя ему вслед, качая головой, когда он с книгами спустился в сад по ступеням лестницы и пошел к усадьбе, оставив ее стоять одну со всеми принесенными лакомствами в беседке.
Позже, однако, она и в самом деле рассердилась, потому что помещик ушел прямо с верхнего этажа в лес, как сказали горничные.
И г-дин Грибель усмехнулся – он только что уселся в ожидании ужина под грушевым деревом во дворе и уютно вертел большими пальцами рук, когда она появилась перед ним и торопливо сказала:
– Добрый человек думает, вероятно, что Грибель специально для него существует на этом свете? Ну, на здоровье! Я в такую жару и зной приготовила ему кофе, побежала в подвал за сельтерской, изорвала совсем еще хорошую простыню, которую сама пряла, но что раздражает больше всего, что по всем ящикам и шкафам искала арнику – и все, как для вашей кошки! Пусть он только вернется!
17.
„Неужели эта загадочная девушка – цыганка, выросшая среди дикой кочевой жизни?“ – думал Маркус.
Он ухватился за смелую гипотезу, высказанную госпожой Грибель, и со вчерашнего дня ломал над ней голову. Представляя себе манеры и разговор девушки, он не мог согласиться с этим и улыбался, вспоминая, что Грибель карие глаза девушки назвала черными, огненными. Да и нежный цвет лица никак не мог быть у девушки, с детства ведущей кочевую жизнь.
Нет, она не была диким цветком и все же, не смотря ни на что, у Маркуса возникли темные подозрения.
Не были ли загадочные посетители лесного домика членами того общества, из которого она бежала?! Не выследили ли они ее и теперь представляли на нее свои права, а лесничий, „золотой человек“, тайно принимает их в своем доме. Он хочет успокоить их и потом выручить девушку из их компании…