Это было невероятно, но вчера вечером он опять видел ее в домике лесничего, куда его тянула неопределимая сила.
После долгого скитания по лесу он против воли очутился на старой дороге и забрался даже на скамью, находившуюся под окнами, завешенными синими занавесками. Из этих окон исходил какой-то магический бледно-голубоватый свет, имевший на него такое же притягательное действие, как и на рой мошек и комаров.
В лесу царила мертвая тишина, а угол отодвинувшейся занавески позволял видеть часть таинственной комнаты.
Маркус увидел девушку, сидевшую в кресле, облокотившись головой о спинку, но кто сидел рядом с нею и что-то говорил ей, не переставая, рассмотреть никак не удавалось! Но лицо девушки, как ни густ был полумрак, можно было разглядеть: оно было бледное и отражало сильное страдание, а глаза были красные и с грустью смотрели на говорившего.
Издалека послышался топот лошадиных копыт, и девушка встала, прислушиваясь. Маркуса это тоже обеспокоило, пора было прекратить подсматривание. Он отошел в чащу и когда показался всадник, спрыгнувший с лошади у крыльца домика, помещик внимательно посмотрел на него. По казакину, увешанному серебряными талерами, и по широкополой шляпе, покрывавшей голову всадника, нетрудно было угадать в нем начальника цыганского табора…
Дверь красного домика отворилась, лесничий вышел на крыльцо и шепотом приветствовал прибывшего.
Загадка может быть, тут же разрешилась, если бы Дакс не помешал этому. Выскочив из дома, он с громким лаем стал кружиться вокруг лошади: лесничий отбросил собаку с дороги как раз к тому месту, где за кустами стоял Маркус. Животное, учуяв чужого, залаяло на него, и помещик вышел из кустов и, не обращая внимания на лесничего, спокойно пошел по направлению к усадьбе.
Немного спустя, он снова вернулся к лесному домику, но конь и всадник исчезли, как ночной призрак.
Из угловых окон еще лился голубоватый свет, мерцавший в лесу, но кресло, на котором сидела девушка, было пусто, а из темного угла не было слышно ни звука. Все таинственное исчезло, и только лесничий сидел за столом, склонившись над книгой.
Вскоре, к фантастической сети, из которой Маркус, не смотря на здравый смысл, никак не мог выпутаться, прибавилась еще нити извне.