Еврей, торговец лошадьми, приехавший в усадьбу из Тильрода, рассказал, что неподалеку прошел цыганский табор, скандаливший из-за того, что ему не позволили расположиться на ночь. По словам барышника, это были приличные люди, а лошадей они вели с собой таких чистокровных, что было ясно, что они были украдены в венгерских степях…
Вчера девушка, закончив перевязку, сказала: „Завтра я приду посмотреть!“ Маркус твердо верил, что она сдержит слово, несмотря на то, что она ушла отсюда, оскорбленная до глубины души.
Да, эта загадочная девушка непременно придет, но Маркус хотел встретить ее во всеоружии, поэтому решил, во что бы то ни стало добиться толку, а для этого нужно было овладеть собою и победить страсть.
Дверь на лестницу была широко раскрыта, и Маркус часто поглядывал на дорогу, но от сосновой рощи никто не показывался, даже бабочки не порхали.
Ясный свод безоблачного неба, точно опрокинутая чаша, висел над землей, жаждущей влаги. Но вдали край горизонта стал заволакиваться облаками, и тучи медленно собирались, сливаясь в фантастические фигуры. Поглядывая на них, Маркус еще нетерпеливее стал ждать прихода девушки: если она не успеет прийти до грозы, то он не увидит ее сегодня.
Взяв шляпу, он спустился в сад, и сердце его дрогнуло, когда за кустами мелькнул чей-то силуэт. Но, увы, это была Лизхен с развевающимися голубыми лентами на белокурых косах, а за нею следовала ее дородная мамаша.
– Наконец-то похоже на то, что скоро будет дождь, господин Маркус, – воскликнула Грибель, когда они поравнялась с помещиком. – Я обещала испечь для бедных тильродских детей такой пирог, после которого они целый год будут облизываться, если пройдет хороший ливень!
Поставив на землю большую корзину, она продолжала:
– В полдень на мызу пришла новая служанка, и она завопила, увидев пустые шкафы и порожний погреб. У них действительно ничего нет, и кому придется жить там, не очень останется доволен харчами. Ну, мы с Лизхен набрали целую корзину, и малютка сунула все в шкаф для провизии. Но уж чиновничья спесь всосалась в кровь этих людей с мызы, с этим уж ничего не поделаешь! Когда мы с дочерью были в сенях, гувернантка сходила с лестницы в шляпе с вуалью.
– Лица ее нельзя было рассмотреть, – живо вмешалась Луиза, перебивая мать, – но она стройна и держится так важно, точно придворная дама.