Помещик закусил губы, но, немного помолчав, спокойно произнес:
– Я того же мнения, но не понимаю, каким образом ваше замечание может относиться к этим загорелым ручкам? – и он указал на ее руку, державшуюся за дверную скобку.
– Да, они не очень красивы, – заметила она, разглядывая свою руку, – и дядя строго запретил мне выходить в милый старый лес без перчаток.
– Он заботится о приличиях или боится за свое имя?
Она с горечью улыбнулась:
– Дядя не подозревает, как уже плохо приходится этому имени! В семье Францев есть неудачный искатель приключений и… гувернантка…
– И что хуже всего, это мстительный элемент в ее крови, – докончил Маркус, берясь за шляпу.
– Неужели вы хотите идти в такую бурю? – встревожилась она.
– Почему бы нет? – пожал он плечами. – Что за беда, если и „богатый человек, о котором говорится в Библии“, намокнет хоть раз под дождем, – иронически заметил он. – В этом доме мне душно и я готов лучше выдержать борьбу со стихиями, чем оставаться здесь! И разве вы забыли, что я пришел сюда лишь с целью узнать, где отыскать служанку… извините, мою милую сестру милосердия, хотел я сказать! Но ее здесь нет, и я не знаю, где мне найти это мужественное, великодушное и благородное создание, которое не могло перенести мысли, что причинило мне боль, и самоотверженно явилось ко мне.
– Она только исполнила свой долг, – резко и сухо перебила его она его, сильно покраснев. – Но вы правы: девушки в рабочем платье вы здесь не найдете и вообще больше не увидите ее. Она же говорила вам, что у нас одна душа и одно сердце, значит, она должна чувствовать то же, что и я, – горячо продолжала она. – А разве могла она не сердиться, как и я, как и всякая девушка, уважающая себя, когда ей говорят ужасные вещи, вроде „ловли женихов, завлечения мужчин из-за денег“ и тому подобные вещи… Я отлично знаю, какую борьбу она выдержала сама с собой, прежде чем ступила на вашу лестницу.