Между тем девушка, дойдя до угла забора, остановилась, вынула из кармана письмо и, казалось, ждала, не появится ли кто из усадьбы, но нигде не было ни души. Тогда она пошла по лужайке, окаймлявшей усадьбу с западной стороны, намереваясь, очевидно, пробраться к помещениям и отыскать работницу или служащего.
Маркус быстро спустился с лестницы и вышел, загородив ей дорогу, и девушка так вздрогнула, точно земля расступилась перед нею, и с испуга уронила грабли на землю.
– Письмо, вероятно, адресовано кому-нибудь из живущих в усадьбе, давай, я его передам! – произнес он с улыбкой и протягивая руку к конверту.
Она молча подала ему письмо.
– Вот как, оно адресовано мне? – воскликнул Маркус, взглянув на конверт. – От кого? Не от твоего ли хозяина?
Девушка нагнулась, чтобы поднять грабли, и тихо сказала:
– Да, оно от судьи!
Маркус с улыбкой покачал головой.
– Однако, какой у старика изящный дамский почерк! – заметил он.
– Это не судья писал: у него болят глаза…