Тугой узел волос поддерживался на затылке гребнем, и девушка слегка провела рукой, приглаживая волосы. Затем, глубоко вздохнув, она сложила руки на коленях и прислонилась головой к стене домика. Лицо ее было озабочено, огорчение ясно отражалось в глазах ее.
Она привыкла быть энергичной, не могла спокойно просидеть даже несколько минут. Вынув из корзины сверток, она внимательно осмотрела его; и Маркус увидел из своей засады, что эта была белая кружевная косынка. Этот старинный убор, вероятно, принадлежал гувернантке и должен был теперь украшать ее белую шейку. Гибкие пальчики девушки, растягивая эту изношенную тряпку, нежно разглаживали ее, но вдруг она быстро сложила кружево и встала.
По дороге шел стройный мужчина в форменном зеленом платье. Увидев девушку, он ускорил шаги, а собака, устало бежавшая подле него, бросилась вперед и с радостным лаем запрыгала вокруг девушки.
– У вас здесь очень хорошо, Фриц, но я рада, что вы пришли, я тороплюсь! – сказала она, явно копируя свою госпожу, потому что на почтительный поклон пришедшего ответила с таким достоинством, как это, вероятно, делала сама ученая племянница судьи. – Я дам вам серьезное поручение, но прежде угощу вас!
С этими словами девушка вынула из корзинки небольшой хлебец и протянула ему.
– У меня сегодня такие удачные хлебцы вышли, что вы непременно должны попробовать! Наконец-то я научилась печь хлеб, Фриц, и теперь со смехом вспоминаю о той страшной минуте, когда я впервые своими неумелыми пальцами месила тесто, и потом вынула из печки два черных кома, жестких, как камень!
– Да, немало слез было пролито, несмотря на вашу твердость! – заметил молодой человек с добродушной улыбкой.
Положив хлеб на наружный карниз окна, он внимательно посмотрел на девушку и спросил:
– Какое поручение?… К жиду или к золотых дел мастеру?
– Вы прекрасно знаете, что золотых вещей нет более! Вам надо сходить к ростовщику: послезавтра надо заплатить восемь талеров.