Нет, черт возьми, этого вы так скоро не дождетесь, господин в зеленом платье!… Леснику великокняжеской светлости не даст себя посрамить „господин с туго-набитым кошельком и резким тоном!“ Он не доставит ему удовольствия, выгнав неисправного арендатора! Этим он только ускорил бы свадьбу его со служанкой судьи, замечательной девушкой! Она до того заимствовала манеры, что невольно приходит на мысль, что они у нее врожденные, а заимствовано только платье…
– Нет, господин лесничий, вы ошиблись в своих расчетах! – вслух произнес Маркус.
Ловким прыжком он снова очутился в чаще и, оставив за собою тихий домик, вернулся к себе по той же дороге, по какой пришел.
Последние лучи солнца погасли, вместе с ними исчезла и чарующая прелесть ярко освещенного ландшафта.
Глубокие тени, заползавшие в кусты, омрачали, очевидно, и душу человека, так как Маркус никак не мог справиться со своим настроением. Он с гневом ломал и отбрасывал ветки, заграждавшие ему путь и касавшиеся его мрачного лица и сурово сдвинутых бровей.
6.
Маркус, как тысячи других эгоистов, поступал вразрез со своим прежним решением. Он хотел быть справедливым, но не желал видеть тех людей, которым собирался протянуть руку помощи заочно. А теперь готов был тотчас же мчаться на мызу, чтобы представиться „старому расточителю, плуту и моту“ и просить его не думать о нем дурно.
Конечно, Маркуса больше занимал не сам судья, а его семья, и все же, он действовал наперекор всему…
Поспешно пробираясь через кустарник, Маркус скоро очутился на узкой, проторенной дорожке, выходившей на проезжую дорогу. Выйдя туда, он увидел госпожу Грибель, возвращавшуюся с мельницы.
Она тоже несла на руке сетку с рыбой, как и та стройная девушка, стоявшая на этом же месте несколько дней тому назад. Однако, поза ее не была так поэтична, но, может быть, потому, что сетка Грибель была переполнена рыбой, а у девушки была лишь одна, предназначавшаяся для больной!