– Ах, господин Маркус, вы застаете меня врасплох! – бесцеремонно заявила толстушка. – Неужели вы не могли еще побыть в лесу и вернуться домой, когда я приготовила бы ужин?! Теперь вам прядется немного поскучать, но посмотрите, какую я несу рыбу? Форель, и самая лучшая во всем садке мельника! Полчаса тому назад привезли молодой картофель, редкость в это время! Наш добрый друг, садовник в Генрихстале, где мой муж был три года управляющим, прислал мне этот картофель для вас! А Луиза сбила свежее масло…
Она вдруг умолкла, взглянув на дорогу.
– Э, кто-то валяется там! – сердито буркнула Грабель, показывая рукой на фигуру, прислонившуюся спиной к буковому дереву, – ужасные теперь времена настали! Пьяные рабочие валяются повсюду, так что приходится остерегаться, как бы не раздавить кого из них! Прежде этого не было, и я должна сказать, что причиной тому ваши фабрики, господин Маркус, ну, и отчасти постоянные войны!… Многим поневоле приходится сидеть без работы, и они, понятно, развращаются. Разные господа потом громят испорченность нравов, убеждают исправиться… Да, хорошо им говорить, с сытым-то желудком.
Маркус подошел ближе к лежавшему на земле человеку, наклонился и заглянул в его бледное лицо. Бедняга с усилием поднял отяжелевшие веки и мутным взором посмотрел вверх.
– Но он вовсе не пьян! – заметил Маркус и, взяв его руку, ощупал пульс.
Грибель взволнованно всплеснула руками и затараторила:
– Ах, Боже мой, я и сама это вижу!… Толкую здесь о молодом картофеле, а человек умирает с голода.
Опустив руку в карман, она вынула булку и поднесла ее к губам несчастного.
– Эй, приятель, попробуйте-ка, это вас подкрепит немного!
Слабая краска появилась на его щеках, как и раньше, при словах „умирает с голода“, и он поднял руку в знак отказа.