– Вамъ бы не слѣдовало употреблять этого выраженія, послѣ того, какъ я увѣрилъ васъ, что вы ничѣмъ не оскорбили меня – сказалъ онъ приближаясь къ Кети. – Я только хотѣлъ сказать, что напрасно добиваюсь узнать причину, побудившую васъ къ вашему вчерашнему испугу.
– Генріэтта напугала меня, – отвѣтила Кети, поднявъ свою хорошенькую головку и посмотрѣвъ на окна той комнаты, гдѣ лежала сестра.
– Генріэтта больна, вся ея нервная система сильно поражена, а вы, благодаря Бога, здоровы и тѣломъ, и душею.
– Конечно, но въ молодыхъ годахъ бываютъ нерѣдко случаи, когда по неопытности сильно промахнешься…
– Въ любви, напримѣръ, – живо сказалъ онъ и искоса поглядѣлъ на свою собесѣдницу.
– Да, и это случается, – спокойно отвѣчала она.
Брукъ замолчалъ, печально опустилъ голову и машинально водилъ тросточкой по землѣ, задѣвая за большой четырехъугольный камень, въ которомъ Кети узнала пьедесталъ когда-то бывшей статуи.
– Здѣсь, по всей вѣроятности, стояла какая нибудь Нимфа или Муза; я воображаю себѣ ея стройную фигуру, съ распростертыми руками и поднятыми къ небу глазами.
Но вдругъ Кети замолчала; она замѣтила, что Брукъ не обращаетъ ни малѣйшаго вниманія на ея слова, и мысли его видимо заняты чѣмъ-то другимъ. Посмотрѣвъ на озабоченное лицо молодаго доктора, она сейчасъ-же поняла, что онъ думаетъ о Флорѣ.
Внезапное молчаніе молодой дѣвушки заставило его очнуться.