– Вотъ два туалета для твоего перваго дебюта, дорогая Флора, когда ты будешь профессоршею, – сказалъ онъ, подходя къ невѣстѣ.

Совѣтвикъ достигъ, чего хотѣлъ: глаза всѣхъ присутствующихъ моментально обратились въ сторону, гдѣ лежали дорогіе подарки; а когда изъ ящика вынуты были роскошные вѣера и картонки съ парижскими перьями и цвѣтами, то и раздражительная Генріетта забыла свое негодованіе и съ веселою улыбкою подошла къ столу.

– Другія дамы тоже не должны уйти отъ сюда съ пустыми руками, – продолжалъ Морицъ, – тѣмъ болѣе, что я не скоро опять поѣду путешествовать.

Президентша съ граціознаю улыбкою приняла дорогую кружевную шаль, Генріетта получила цѣлый кусокъ бѣлаго шелку на платье, а въ Кетину руку совѣтникъ почти насильно вложилъ довольно большой футляръ.

Замѣтивъ странный многозначительный взглядъ, обращенный на нея Морицемъ, молодая дѣвушка почувствовала цѣлую бурю непріятныхъ ощущеній.

Боже мой, что скажутъ теперь окружающіе; имѣлъ-ли онъ право глядѣть на нея такими страстными глазами? нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ!

Она хотѣла тутъ-же, при всѣхъ, обнаружить къ нему свое отвращеніе и отъ сильной внутренней борьбы лицо ея покрылось смертельною блѣдностью.

– Неужели-же для тебя такая новость получать подарки? – спросила Флора съ колкостью. – Что-же далъ тебѣ Морицъ? Рано или поздно намъ все таки придется узнать эту тайну; давай сюда!

Она поспѣшно взяла футляръ изъ рукъ растерявшейся сестры и чуть не вскрикнула, отворивъ его. Блѣдно-красный блескъ исходилъ изъ драгоцѣнныхъ камней, нашитыхъ на черный бархатъ въ видѣ ожерелья.

Президентша важно подняла лорнетъ къ глазамъ.