– Отличная работа! Просто художественно! Удивительно, до чего теперь дошло подражаніе: самыя знатныя барыни не тотчасъ бы замѣтили, что это стекло, – сказала президентша, протягавая руку за футляромъ.
– Стекло? – повторилъ совѣтникъ, оскорбившись; – но за кого-же вы меня считаете, дорогая бабушка, есть-ли тутъ хоть одинъ поддѣльный камушекъ? Пора бы вамъ знать, что я никогда не покупаю ничего ненастоящаго.
Президентша прикусила губы.
– Я это знаю, Морицъ, но въ настоящую минуту я не могла повѣрить своимъ глазамъ. Вѣдь, это такіе рѣдкіе рубины, какихъ, можетъ быть, не найдется у самой герцогини.
– Въ такомъ случаѣ я жалѣю герцога, у котораго на это не хватитъ средствъ, – воскликнулъ совѣтникъ съ веселымъ смѣхомъ; – впрочемъ я и не могъ подарить Кети что нибудь, неимѣющее цѣны: не забудьте, что черезъ два года она будетъ обладать такимъ богатствомъ, котораго станетъ на всѣ драгоцѣнные камни въ мірѣ. Фальшивые камни могли бы оскорбить ее, и она вправѣ была-бы съ презрѣніемъ ихъ оттолкнуть отъ себя.
– Этому я охотно вѣрю, – возразила пожилая дама съ холодной ироніей; – вообще Кети любитъ увѣшивать себя дорогими вещами: это доказываютъ ея тяжелыя, шелковыя платья. Но, дитя мое, необходимо во всемъ имѣть извѣстный тактъ, если желаешь принадлежать къ изысканному обществу.
При этомъ президентша съ гордостью посмотрѣла на Кети, молча стоявшую, и положившую руки на спинку кресла, не обращая никакого вниманія на богатое ожерелье.
– Восемнадцать лѣтъ и брилліанты – совсѣмъ не совмѣстимы. Дѣвушкѣ твоихъ лѣтъ можно надѣть простенькій крестикъ, медальонъ на черной бархатной лентѣ, или, по большей мѣрѣ, тоненькую жемчужную или кораловую нитку.
– Но, позволь замѣтить тебѣ, бабушка, что Кети не навсегда-же останется восемнадцатилѣтнею дѣвушкою! – вскричала Флора съ жаромъ, – я это лучше знаю; не такъ-ли, Кети?
Глаза младшей сестры блеснули отъ негодованія и оскорбленной стыдливости; она гордо отвернулась и не сказала ни слова.