– Нѣтъ, нѣтъ, я не пущу тебя, – вскричала президентша, крѣпко вцѣпившись въ складки бѣлаго платья Флоры. – Ты не можешь оставить меня съ больной Генріэттой, которая не въ состояніи служить мнѣ опорой. Боже мой, я умираю. Если Морицъ убитъ – что тогда?
Голова президентши низко упала на грудь, ярко сіявшую брильянтовыми украшеніями, и не смотря на нарядное платье и изящную прическу она въ настоящую минуту казалась гораздо старше своихъ лѣтъ.
На другомъ концѣ скамейки сидѣла Генріэтта, блѣдная отъ волненія, и тѣло ея дрожало и тряслось, какъ въ сильнѣйшей лихорадкѣ.
– Кети! Куда убѣжала Кети? – повторяла она ежеминутно, какъ заученную фразу.
– Боже мой, дай мнѣ терпѣнія! – бормотала Флора сквозь зубы. – Наказаніе господне возиться съ такими слабонервными женщинами. Къ чему же ты такъ кричишь, Генріэтта? Вѣдь никто не думалъ отнимать у тебя твоей Кети.
Глаза ея съ нетерпѣніемъ перенеслись на домъ, желая отыскать кого нибудь, кто бы могъ замѣнить ее возлѣ несносной старухи, но всѣ, рѣшительно всѣ, бѣжали къ развалинѣ, даже горничныя и тѣ опрометью неслись черезъ глубокія лужи, не обращая никакого вниманія на своихъ господъ.
Но въ эту мннуту изъ города пріѣхали молодыя дамы, актрисы для предполагаемаго спектакля; выйдя изъ кареты, онѣ показались запыхавшись изъ-за угла дома.
– Скажите ради Бога, что здѣсь случилось? – крикнула Фрейлина Газе[16], подбѣгая къ Флорѣ.
– Въ башнѣ произошелъ взрывъ, это все, что мы сами знаемъ, – отвѣчала красавица, пожимая плечами. – Всѣ бѣгутъ мимо насъ, не съ кѣмъ слова сказать; а я не могу двинуться съ мѣста, потому что бабушка со страху потеряла голову и такъ крѣпко вцѣпилась въ мое платье, что я рискую остаться въ однихъ лохмотьяхъ. Она воображаетъ, что Морицъ погибъ.
Молодая дѣвушка вздрогнула отъ ужаса.