Флора молчала, смертельная блѣдность покрыла ея лицо; она съ притворнымъ спокойствіемъ подошла къ письменному столу, взяла перо, попробовала его на ногтѣ и положила на чернильницу, затѣмъ отворила ящикъ и вынула какой-то маленькій предметъ.
Генріэтта быстрымъ движеніемъ отошла отъ Кети и сдѣлала нѣсколько шаговъ впередъ, между тѣмъ какъ совѣтникъ поспѣшилъ выйти изъ комнаты. Кети испугалась – она видѣла, какъ бѣлые, слегка дрожащіе пальцы Флоры схватили перочинный ножикъ и отрѣзали кончикъ сигаретки.
– Мы тоже не должны употреблять ножъ для этой цѣли? – сказала она искоса поглядывая на доктора, мѣрными шагами ходившаго по комнатѣ. – Однако, нужно сознаться, что нашъ бѣдный женскій мозгъ, равно какъ и вашъ работаетъ гораздо живѣе и сильнѣе во время куренья. – Сказавъ это, она зажгла сигару и взяла ее въ ротъ.
Между тѣмъ въ сосѣдней комнатѣ давно уже перестали заниматься музыкой, и къ дверямъ кабинета подошла сама музыкантша.
– Какъ, Флора, ты куришь? – воскликнула она, – а помнишь, ты прежде не могла выносить табачнаго дыма?
– Моя невѣста шутитъ, – сказалъ Брукъ спокойно; – но этотъ опытъ, можетъ быть, дорого ей обойдется.
– Не думаешь-ли ты запретить мнѣ это, Брукъ? – спросила Флора хладнокровно и вынувъ сигару изо рта граціозно держала ее между пальцами.
Казалось Брукъ ожидалъ этой фразы; съ невозмутимымъ спокойствіемъ, онъ взялъ сигару изъ ея рукъ и бросилъ ее въ огонь.
– Но я твой женихъ, я не имѣю права запрещать тебѣ что либо. Я могу просить, но не люблю напрасно тратить слова, ты очень хорошо знаешь, что мнѣ ненавистны курящія женщины. Въ настоящую минуту я запрещаю тебѣ это, по праву доктора, тебѣ не зачѣмъ портить твоихъ легкихъ.
Смѣлость Брука была видимо непріятна для Флоры, ее даже покоробило при его послѣднихъ словахъ, но она хорошо умѣла владѣть собою.