– Не пройдешь-ли со мною въ гостинную, Флора, – сказалъ онъ. – У насъ сегодня мало гостей, что впрочемъ не удивительно, такъ какъ принцъ назначилъ сегодня дипломатическій вечеръ. Однако мы должны на сколько можно оживить общество, иначе бабушка цѣлую недѣлю будетъ не въ духѣ.
– Я приду въ гостинную не ранѣе, какъ черезъ полъ-часа, – отвѣчала Флора, – мнѣ необходимо кончить начатую статью; я была-бы теперь свободна, если-бъ мнѣ не помѣшалъ Брукъ.
– Неужели это такое спѣшное дѣло? – спросилъ докторъ, подходя къ столу – къ чему такая торопливость?
– Потому что я имѣю обыкновеніе держать свое слово, – возразила она съ колкостью. – Впрочемъ я и забыла твой взглядъ на женскій трудъ, развѣ можно интересоваться такимъ вздоромъ?
– Нѣтъ, я не думаю такъ о женскомъ трудѣ вообще.
– Да, вообще! – передразнила она его со смѣхомъ, – ты, конечно, подразумѣваешь подъ этимъ словомъ: шить, варить, вязать – пересчитывала она по пальцамъ.
– Ты не дала мнѣ кончить, Флора, – сказалъ Брукъ спокойно – я признаю умственную дѣятельность точно также, какъ и рукодѣліе; я очень неравнодушенъ къ женскому вопросу, и стремлюсь къ тому, что-бы женщина сдѣлалась сотрудницею и помощницею мужа.
– Помощницею! Скажите какая милость! Нетъ, милости мы не желаемъ, а хотимъ быть во всемъ равноправными съ вами.
Брукъ пожалъ плечами и усмѣхнулся, лицо его какъ будто оживилось.
– Твое требованіе весьма современно, – сказалъ онъ, – но многія разумныя головы добровольно отказались отъ этого, а борьба будетъ продолжаться до тѣхъ поръ, пока женщины не перестанутъ прибѣгать къ эксцентричнымъ выходкамъ, въ родѣ американскихъ. Полную волю имъ все таки дать нельзя, это также опасно, какъ острый ножъ въ неосторожныхъ рукахъ.