Кому это письмо? Что могло занимать его мысли въ такую минуту? По всей вѣроятности онъ писалъ Флорѣ, можетъ быть даже прощался съ нею на вѣки.
Окончивъ съ письмомъ, Брукъ налилъ изъ графина воды въ бѣленькій стаканчикъ, отперъ шкафчикъ письменнаго стола, досталъ оттуда небольшую скляночку, поднялъ ее и пять чистыхъ безцвѣтныхъ капель упали въ стаканъ.
Кети стояла какъ окаменѣлая и чувствовала какъ сердце ея перестало биться, при видѣ-же роковыхъ капель она мгновенно очутилась возлѣ доктора и положила лѣвую руку на его плечо; потомъ выхватила у него стаканъ, который онъ намѣревался поднести къ губамъ и поставила на столъ.
Ни однаго звука не могла она произнести при этомъ, но въ ея карихъ глазахъ отражались страхъ, горе и безконечное состраданіе. Взглянувъ на доктора и встрѣтивъ его вопросительный взглядъ, она чуть не упала на колѣни отъ стыда. Прошептавъ нѣсколько безсвязныхъ фразъ, Кети закрыла лицо обѣими руками и заплакала.
Теперь Брукъ все понялъ. Поставивъ стаканъ далеко отъ себя, онъ взялъ ея руки и притянулъ ихъ къ себѣ.
– Кети, дорогая Кети! – сказалъ онъ, ласково заглядывая въ лицо, орошенное слезами. Въ эту минуту прекрасная молодая дѣвушка, являлась совершенно такою, какою дѣйствительно была, невольно выказывая свое безпорочное сердце и безпомощный страхъ передъ неожиданнымъ оборотомъ дѣла.
Она поспѣшно высвободила свои руки и отерла слезы носовымъ платкомъ.
– Я, кажется, оскорбила васъ, докторъ, – сказала она, едва удерживая рыданія; – я поступила очень необдуманно и боюсь, что вы не простите мнѣ моей выходки, я сама не понимаю, почему эта сумасбродная мысль пришла мнѣ въ голову. Не судите меня слишкомъ строго. То, что я сегодня испытала, потрясло весь мой крѣпкій организмъ.
Онъ мелькомъ посмотрѣлъ на нее, и на губахъ его мелькнула та задушевная улыбка, которую такъ любила Кети.
– Вы ничѣмъ не оскорбили меня, – сказалъ Брукъ успокоительнымъ тономъ, – и осуждать васъ было-бы несправедливо и грѣшно. Почему вы пришли къ такому заключенію – я не знаю и не хочу даже поднимать этого вопроса. Могу сказать только, что эта сцена будетъ мнѣ вѣчно памятна. А теперь позвольте успокоить ваши нервы. – Съ этими словами онъ взялъ стаканъ и поднесъ къ ея губамъ. – Въ этомъ напиткѣ я не искалъ того успокоенія, о которомъ вы думали. Я былъ слишкомъ вспыльчивъ и раздражителенъ, и никогда не простилъ бы себѣ этого, если-бъ не долженъ былъ сознаться, что у меня тоже есть кровь и нервы, которые часто борятся съ силою воли. Нѣсколько капель этого лекарства, – онъ указалъ на скляночку, – достаточно что-бъ успокоить возбужденные нервы.