— Это, — говорю, — подарок тебе от твоего беса!
А она еще хмурится, но вижу, что насилу удерживается от смеха.
— А что, — говорю, — уже блеснуло солнышко из-за тучи?
Но она еще не поддается, как будто продолжает ругать:
— А ты, может, и возле хаты ходил бы в этих тряпках.
Все же поладили: она уступила, и я уступил. Около хаты хожу по-старому, а в город переодеваюсь.
С того времени в базарный день меня дома никто не застанет. Иду, бывало, в город, ломаного крейцера с собой не беру, а в городе наемся, напьюсь, еще и денег принесу. Передо мной в городе никто не таится, потому что я уже не клейменый. Вот так-то я и научился, что и вправду могу помочь людям советом. Знаю, с чем кого повести к адвокату, с чем — к нотариусу, а с чем — прямо к судебному писарю. И мне хорошо, и людям хорошо!
Правда, что жинка долгонько смотрела на меня таким взглядом, как на пса. Но все же наступил для нее черед совсем подобреть. Случилась беда с кумом Илько. Приходит кум и жалуется.
— Так и так, — говорит, — чужим людям советуете, а своим не хотите?
— Почему ж, — говорю, — можно и своему! Я до сих пор не советовал только потому, что свой хочет, чтоб задаром, а ведь знаете, день надо прокормиться!