Все же это еще не был мой экзамен на интеллигента. Сначала пришлось мне порядком попотеть со страху, пока не сдал тот экзамен.
Начали священники вспоминать те времена, как ходили в семинарию. Вот здесь я и набрался страху. А ну ж, спросят меня, какую я кончил школу! А я и сельской не окончил: ходил три зимы, да и перестал, так как после батькиной смерти пошел на службу. Но им было не до того, чтоб кого-нибудь о чем бы спрашивать. Каждый старался рассказать о себе, один другого перебивал. Что один начнет, расскажет примерно до половины, так другой его и не слушает, а только выжидает, когда тот станет дыхание переводить. Тогда он сразу со своим выедет: «Я, например… мне раз… Да погоди, послушай, что со мной было…»
Вот и все, что сначала можно было понять. Но немного погодя, когда я хорошо вслушался, то понял все дочиста, о чем они говорят. Хвалились один перед другим! Хвалились тем, что когда ходили в школу, то ничему не учились, а так как-то обдурили преподавателей, да и двинулись выше. Так увлеклись этими воспоминаниями, что, смотрю, и учитель тоже пытается встревать в разговор! Вытянул свою и без того длинную шею, поднял брови кверху, хлопает глазами да кивает головой, будто давится. Вот точно так мучится утка, когда ухватит слишком много чего-нибудь сухого и не может проглотить.
— А я, — говорит, — тоже никогда ничего не знал.
Вот это, думаю, хорошо, вот в таких школах уж и я мог бы быть. Во первых, не учился, во-вторых, не знал, в-третьих, забыл и остался таким, как вы меня видите. Таким путем набрался я храбрости и, не откладывая, приступил к экзамену!
Начали батюшки хвалиться, что ничего не читают: «И та газета никудышная, и эта пустая, — только потеря времени!»
— Да и я ничего не читаю, — похвалился и я; да немного и соврал, потому что выписываю дешевую газету для крестьян.
Смотрю, а учитель опять вытянул шею и давится. Но на сей раз догадался: он уж не к батюшкам обращается, а ко мне. Смекнул, что я его не перебью, дам докончить.
— Я, — говорит, — беру только одну газету — казенную, за счет школы. Да разве стану я такое свинство читать!
Батюшкам такой способ разговора понравился, вот и они за него ухватились. Обернулись оба ко мне и заговорили. Каждый из них дергал меня за плечи, за руки, чтоб я слушал его, а не соседа.