— Какой вы, однако, странный, — произнес адвокат, скривив правую щеку и прищурив правый глаз, давая этим понять, что он думает: «дурак», а не «странный». — Ведь это совершенно все равно — на крестинах ли, на похоронах, или на свадьбе! Сладились, дали задаток, а теперь либо доплачивайте — и пусть он вам землю отдает, а нет — пускай он возвратит задаток в двойном размере.
Но эта речь ничуть не успокоила Петра. Он мялся, краснел, переминаясь с ноги на ногу.
— Это, ей-богу, не было украдкой, — божился он, умоляя взглядом адвоката и судью, чтобы те ему поверили или чтобы хоть сказали, что верят.
Судья потерял терпение. Он с грохотом отодвинулся на своем кресле и ударил кулаком по книге.
— Зря теряем время! Уступаешь ему землю? — заорал он на Семена.
— Не по правде будет, пан судья!
— Возвращай задаток в двойном размере. Когда отдашь ему сто ринских?
— Не по правде будет, пан судья.
— А ты желаешь получить задаток в двойном размере? — обратился судья к Петру.
— Что мне деньги! — ответил Петро и отвернулся от Семена, словно не имел мужества посмотреть ему прямо в глаза. — Это не было украдкой. Побей меня сила божья! На людях…