— А я в чем перед вами виноват? — спросил Петро.
— Я о нем ничего не говорю, — продолжала Олена. — Он добрый человек. Когда тверезый — и послушается, и сделает все. Да характер плохой, характер плохой, — повторяла она все тише и тише. — А у нас четверо детей, — произнесла она громче и погрозила пальцем. — Все люди дивятся: откуда у таких поганых людей такие хорошие дети?
Губы ее дрожали, в глазах появились красные прожилки, она оглядывала мужа, словно старалась отыскать в нем следы той красоты, которая перешла к ее детям.
Затем отвернулась от мужа, посмотрела Петру прямо в глаза и заломила руки.
— А зачем же вы украдкой, тайком от меня землицу покупали? А теперь еще и последнюю коровенку продавать на двойной задаток?!
— Да погодите, постойте-ка! — замялся Петро и вытянул левую руку в сторону Олены. — Что ж тут было украдкой? — сказал он ей, но, увидев, что ее не переубедишь, обратился к Семену: — Какое же тут было тайное дело?
Семен поднял голову, но не смотрел ни на Олену, ни на Петра.
— Она и впрямь о том ничего не знала, — произнес он с неохотой и отвел глаза в сторону, так как встретился взглядом с Оленой.
Петро пожал плечами, а потом хлопнул себя обеими руками по бедрам.
— А, пускай вам господь бог отплатит за мой обман! Воротите мне мои деньги, и я стану обходить вас за десять улиц! — сказал он торопливо, нажимая на каждое слово. — Идите назад в суд, пусть там запишут, — добавил он сердито.