Когда они снова вошли в помещение суда, судья высоко поднял брови и широко раскрыл глаза, удивляясь, что в первый раз среди бесконечного множества серого мужичья встретились ему чьи-то знакомые лица. Он только никак не мог припомнить, где он их прежде видел?
— Ах, да это же те, дело которых, собственно, кончилось, — сказал судье адвокат, догадываясь о причине его беспокойства.
Брови Кривдунского опустились на место, и губы его растянулись в улыбку. Ему понравилась пришедшая в голову мысль, что мужиков нельзя различать по их физиономиям, как всех прочих людей.
— Что вы еще скажете? — спросил он, и еще не сошедшая с его губ улыбка как бы придала его голосу некоторую ласковость.
— Мы, прошу милости у пана, уже договорились, — коротко ответил Петро.
— Как так? — удивился судья. — Вторично?
Петру показалось, что этим своим вторым соглашением он причиняет панам неприятность. Поэтому он низко поклонился и несмело добавил:
— Да, да. Я больше не хочу двойного задатка. Семен отдает мне мои деньги.
При этих словах он взглянул на Семена и на Олену, словно говоря им: «Пособите мне, ведь и вы к этому причастны».
Олена поняла его взгляд. Она быстрехонько подошла к столу и, кивая головой, словно кланяясь, проговорила: