— А вам же зачем моя шапка?
Панько подумал с минуту.
— Вы не спрашивайте зачем, а одолжите. Я вам пока свою дам.
Иван с беспокойством почесал затылок.
— Простите, — говорит, — Панько, но я не знаю… зачем… А ну, потом какая беда… — робко начал Иван, подозревая, не наделал ли Панько чего-нибудь в городе, а теперь хочет переодеться, чтобы его не узнали.
Панько догадался, чего боится Иван.
— Да вы, Иван, ничего не бойтесь. Это, видите ли, я голосую за нашего кандидата, а там бьют.
— Опять бьют? — перебил Иван. — А говорили, что на этих выборах не будут бить.
— Какое там не будут! — вздохнул Панько. — Мне вот уже шестьдесят и два минуло, а еще в жизни никто так в зубы не давал, как сегодня какая-то сволочь, побей его господь! Да в зубы что там! Но жандарм еще и прикладом замахивается. А я старый человек: боюсь, что мне там и конец будет. Ну, одолжите, Иван, подложу я в шапку соломки, все же не так страшно.
Иван замялся: и отказать неловко, и давать не хотелось.