Но все равно: хоть в землю заройся, а я тебе не поддамся.
Покойная моя мама рассказывала не раз, что запомнила на своем веку великую засуху. Все речки и ручейки в поле повысыхали. Все до единого, дочиста. В ту пору пугливые зайчишки бежали в село, забегали даже во дворы и толкались в корыта и в колоды, чтобы хоть немножечко водицы испить. На людских глазах, среди бела дня — в полдень.
Вот точно с такой же отвагой бросился я за паном Гнатковским. Не успел он еще и сесть, а я уже около него.
— А я к вам, пан!
Пан Гнатковский сначала вытаращил глаза и отступил на шаг назад, а потом спросил:
— Ко мне?
Это он сказал ртом, глазами же договорил: «Не нашел больше места для встречи, как здесь?» Прочел я в его глазах этот упрек, да и отвечаю на него:
— Потому как нигде не мог вас найти.
— Ну, какое у вас дело? — спрашивает меня так, как будто мы с ним только сегодня первый раз познакомились.
«Ну, погоди! — думаю. — Отважился на одно, отважусь и на другое».