— Как не быть дома! Дома, отец мой! — отвечал слуга, заикаясь.
— Скажи боярину, чтоб он вышел на крыльцо: нам до него есть нужда.
— Слушаю! — сказал слуга и побежал на лестницу.
Чрез несколько времени явился на крыльце восьмидесятилетний князь. Он был без шапки, и ветер развевал его седые волосы. Лицо старца выражало глубокую скорбь.
— Мы пришли к тебе, боярин, просить прощения, — сказал стрелец, стоявший впереди своих товарищей, — погорячились мы вчера и убили твоего сына!
— Бог вас простит! Я не стану укорять вас. Мне не воскресить уже сына!
— Спасибо тебе, боярин, что зла не помнишь! — сказал стрелец.
— Спасибо! — закричала вся толпа.
— Если же дать нам выпить за твое здоровье и за упокой души твоего сына! — продолжал стоявший впереди стрелец. — У тебя, я чаю, погреб-то, как полная чаша!
Князь, не ответив ни слова, вошел в свою спальню, сел у окна и приказал слуге отпереть для стрельцов свой погреб. Выкатив оттуда бочку, незваные гости расположились на дворе, потребовали несколько кружек и начали пить. Малорослый слуга, отворивший им калитку, потчевал их и низко кланялся.