— Лакомка! — прервал я эти похвалы, которые, судя по глазам других детей, возбуждали их полное сочувствие, — нужно научить тебя не судить о вещах по одной их наружности. Эрнест! ты, кажется, благоразумнее остальных, возьми мое огниво, мой кремень и добудь мне, пожалуйста, огня, мне он нужен.
— Но, папа, — смутившись возразил мой маленький ученый, — у меня нет трута.
— Что же стали бы мы делать, если б нам непременно нужно было добыть огня?
— Пришлось бы, — ответил Жак, — тереть один кусок дерева о другой, как, я слышал, делают дикие.
— Для людей непривыкших это жалкое и безуспешное средство! уверяю тебя, друг мой, что если б ты тер дерево хоть целый день, то все же не добыл бы ни искорки.
— В таком случае, — заметил Эрнест, — пришлось бы искать трутового дерева.
— Искать излишне, — сказал я, показывая детям высокий стебель каратаса, сдирая с него кору и вынимая из стебля сердцевину. Затем я положил кусок этой сердцевины на кремень, ударил по нему огнивом, и первая искра воспламенила трут.
— Браво, трутовое дерево! — вскричали изумившиеся дети.
— А вы еще не знаете всей цены каратаса! — сказал я.
Говоря это, я разорвал лист растения и отобрал от него несколько очень тонких, но весьма крепких волокон.