Пробыв в воде около получаса, я удивлялся тому, что Эрнест не является, и потому оделся и отправился посмотреть не заснул ли он снова. Едва сделал я несколько шагов, как услышал его крик:
— Папа! папа! помоги мне: она утащит меня!
Я побежал на крик и увидел моего маленького философа, невдалеке от устья ручья, лежащим на брюхе на песке и держащим в руке лесу, на конце которой билась огромная рыба.
Я подбежал к нему именно вовремя, чтобы не дать уйти великолепной добыче, так как силы Эрнеста истощались. Я схватил лесу и вытащил рыбу на отмель, где мы и овладели нашей добычей, но не раньше как Эрнест вошел в воду и оглушил рыбу ударом топора.
Это была семга, весом по крайней мере футов в пятнадцать.
Я поздравил сына не только с удачей или искусством в рыбной ловле, но и относительно предусмотрительности, с которой он захватил с собой удочки.
Пока он в свою очередь купался, я потрошил и натирал солью семгу и несколько других, гораздо меньших рыб, которых Эрнест, поймав, завернул в свой платок.
Я положил на прежнее место снятые с моста доски, и когда Эрнест воротился, мы запрягли наших вьючных животных и направились обратно к Соколиному Гнезду.
Мы шли около четверти часа по окраине луга, когда Билль, залаяв, бросился в густую траву, из которой вскоре появилось животное толщиной, приблизительно, с овцу, которое обратилось в бегство, прыгая необыкновенно высоко и далеко. Я выстрелил, но слишком поспешно, и дал промах. Эрнест, предуведомленный моим выстрелом и стоя в том направлении, по которому побежало животное, выстрелил в свою очередь и положил добычу на месте.
Мы побежали, чтобы скорее рассмотреть попавшуюся нам дичь.