Перед нашим уходом Фриц подарил нам чехол, в который можно было вложить столовый прибор и даже топорик. Я признал работу очень искусной и, обняв по очереди всю оставшуюся семью, отправился. Осел и корова были запряжены в носилки. Эрнест и я, взяв в руки по бамбуковой трости, вместо плетки, и вскинув на плечи наши ружья, пошли по бокам вьючных животных. Билль бежал за нами.
Мы пошли через ручей и без всяких приключений прибыли к палатке.
Отпряженные животные были пущены пастись, а мы нагружали носилки, поставив на них бочонок масла, бочонок пороху, пуль и дроби, сыры и некоторые другие запасы.
Эта работа заняла нас до такой степени, что мы не заметили, как осел и корова перешли обратно ручей, — вероятно, привлеченные видом и запахом раскошного луга, расстилавшегося по другую сторону ручья.
Я послал за ними Эрнеста, предварив его, что сам поищу удобное место для купанья, которое освежило бы нас после нашей продолжительной ходьбы.
В осмотренной мною внутренней части залива Спасения я нашел место, где стоявшие на песчаной почве скалы образовали как бы отдельные купальни. Не раздеваясь, я несколько раз крикнул Эрнеста; но он не ответил. Встревоженный, я пошел к палатке, все еще зовя его, но также тщетно. Я уже начал опасаться какого-либо несчастного случая, когда увидел Эрнеста, близ ручья: лежа под деревом он спал. Невдалеке от него мирно паслись осел и корова.
— Маленький лентяй! — закричал я ему, — вот как ты заботишься о скотине! Она могла вновь перейти через ручей и заблудиться.
— Этого опасаться нечего, — с уверенностью возразил мне сонуля, — я снял с моста несколько досок.
— Вот как! Леность придала тебе изобретательности. Но, вместо того чтобы спать, ты мог бы лучше набрать в дорожный мешок соли, на которую мать рассчитывает, о чем кажется, она тебе и говорила. Набери же, дружок, соли, а потом приходи ко мне за первый выступ скал, где я намерен выкупаться.
Говоря это, я указал Эрнесту рукой выбранное мною место и удалился.