А батрак Луки Карманова, толстый, покладистый Влас Милованов, на его агитацию твердил одно:
— Я ж из другой деревни.
Попросту у них не было ни кола ни двора, и потому идти в артель они «стеснялись».
Для привлечения батраков правление решило поставить им новые избы, и первую — Филату.
Ставили её дружно. Работали все: и Григорий, и Тимофей Селезнёв, и сам председатель — Ларион — золотые руки.
Изба выросла как в сказке, и такая ладная, аккуратная, на загляденье.
А потом в эту избу привезли воз пшеницы. Решили и вновь вступившим выдать, как и всем, по едокам.
Домна Алексеева, когда к ней привезли тугие, под завязку, мешки с хлебом, даже прослезилась от неожиданной радости. У неё было много едоков.
— Не возьму я, не возьму! Куда мне столько! — махала она руками. — Стыдно брать. Я столько не заработала.
— Бери! — говорил ей Григорий. — Нынче всем поровну! Вон и новеньким — они совсем не работали — и то даём!