Однако распределение урожая по едокам вызвало у некоторых членов артели глухое, скрытое недовольство. Федосья, жена Ефима Полозкова, прибежав однажды по своему обыкновению к Аннушке, сказала:
— Не по правде сделали. Домна одна работала, а вдвое больше нашего получила, а мы с моим-то дураком всё леточко рук не опускали, а получили меньше…
Федосья уже забыла, как помогала ей артель во время болезни Ефима.
Аннушка молча выслушивала эти сетования соседки. Но вскоре Федосья перестала ходить к Веретенниковым. С Аннушкой у неё произошла размолвка. Как-то Егор вывел из стайки и стал запрягать в телегу большого рыжего коня, которого он задёшево взял у Платона; Егор возил с поля хлеб. Федосья посмотрела в окно, туда, где Егор запрягал, и сказала:
— Доброго коня вам Платон отдал.
— Да где же отдал? — горячо возразила Аннушка. — Купили!
— Конечно, «купили»! — многозначительно протянула Федосья.
Аннушка не стерпела. Слова Федосьи показались ей обидными.
— Нам никто ничего не подаёт, мы за молоком в артельный амбар не бегаем, мяса и сала нигде не получаем!
— Ну, ты не шибко-то задавайся! — рассердилась Федосья.