Маловато явилось на это собрание середняков. По-видимому, знали, что дело не ихнего брата касалось. А вот подкулачник Никула Третьяков пришёл и робко жался у двери.
Наверно, послали его богатенькие наушничать.
— Выгнать его, что ли? — сказал Григорий.
— Чёрт с ним, — поморщился Иннокентий Плужников, — пускай торчит. Вот увидишь, со всеми вместе проголосует, не посмеет против.
Григорий усмехнулся.
— У нас один вопрос, — сказал он, открыв собрание, — как поступить с твердозаданцами, которые не везут хлеб на элеватор? В рот мы будет им смотреть или скажем, чтобы выгребали из сусеков, запрягали коней и — баста! — предъявляли в сельсовет квитанции? Вот о чём мы, коммунисты, с вами хотим посоветоваться, товарищи сельские активисты.
Никто не вступился за твердозаданцев. Все стояли за то, чтобы потачки им не давать.
Под конец собрания более многословно, чем другие, выразил своё мнение Савватей Сапожков. Он сказал о твердозаданцах:
— Их надо последний раз упредить: везите, дескать. А если не повезут, ну, тогда всё как положено, — и Савватей энергично взмахнул рукой.
— Тогда назначим комиссию, будем искать хлеб у кулаков. Что найдём — конфискуем! — предложил в заключение Григорий.