На том и порешили.
Опять, как и весной, когда предлагал купить коня, неожиданно явился к Егору Веретенникову Платон Волков. В это лето Платон никаких огородов, конечно, не садил, зато и посев сократил сильно.
— Мне много не надо с женой-то, — говорил он, — только бы прокормиться.
Так он объяснял своё нежелание обрабатывать лишнюю десятину, если видел, что среди слушателей находятся те, на кого он рассчитывал. Другим же заявлял более определённо:
— А зачем сеять хлеб? Сколько ни сей, всё равно отберут.
А недавно его задержали с хлебом на трёх подводах; он вёз мешки с зерном в Кочкино. Значит, хлебец у него всё-таки был. Поздоровавшись и погладив лысую голову, Платон умильно посмотрел на Аннушку.
— Давно тебя не видал, племянница, — начал он. — Ну, как жива-здорова?
— Спасибо, дядя, — сказала Аннушка. — Живём помаленечку. — Аннушка спросила о здоровье жены Плагина.
— Чего ей сделается? Скрипит, — ответил Волков.
Аннушка поставила самовар.