— Приехал Стукалов со своей пушкой на поясе, думал — мы таких ещё не видали. Видали всяких! А этот, не разбирая, на всех кидается, как бешеный. Ему бы надо наших беляков тряхнуть, — Сергей уже заметил, что Деревцов под „нашими беляками“ разумел кулаков, — а он их как будто даже обходит. Те попрятали хлеб и сидят тихо-мирно. А дурак Стукалов на нашего брата, середняков, и на тех, которые посознательнее, жмёт: „Давай вези!“ Нет, уж пускай сначала те повезут! У тех хлеба-то побольше нашего! Вот мужики видят такое дело — давай прятать хлеб! И всё, паря, попрятали!
— И ты спрятал? — спросил Трухин.
— А что? — прямо взглянул на него Деревцов.
— Куда ж ты его спрятал? — снова лукаво прищурился Трухин.
— Прятал, не прятал, а попробуй найди, — засмеялся Деревцов, — у нас, поди, вся деревня сейчас в ямах!
— И везде хлеб?
— А что ты думаешь! Везде!
„Вот он где, хлеб-то, — размышлял Трухин. — А Марченко говорит, что хлеба в деревне нет, план завышен. Вся штука в том, чтобы взять хлеб, это от нашей политики зависит“. И он сказал Деревцову:
— Ты вот говоришь, что надо у кулаков хлеб взять, ямы и тайники раскопать, а середняк сам, что ему будет положено, вывезет. Это ты правильно. Середняку нечего с советской властью ссориться, душа у него трудовая. А кулак на советскую власть зуб точит. Хлеб-то он прячет разве только из-за того, чтобы момент улучить и подороже зерно продать? Нет, не только в этом дело. Пряча хлеб, кулак ведёт свою контрреволюционную, антисоветскую политику. Всё это ясно. Ты лучше скажи нам — где у кедровских кулаков хлеб спрятан? У кого, в какой ямс?
— Э, нет, — сказал Деревцов и опять засмеялся. — Легко ты хочешь всё сделать! Походи, с другими мужиками поговори…