— Эх, вот был уполномоченный! — говорили они. — По деревне с револьвером бегает, кричит, грозит, паря, как земский начальник! Страху, верно, нагонит, а отвернулся — делай что хочешь!
Трухин чувствовал, что они следят за каждым его шагом. Он принял некоторые меры предосторожности, совсем не лишней, когда борьба доходит до такой остроты…
В фанзе было битком набито народу, когда Степан Игнатьевич пришёл вместе с Широковым. Сергей теперь всюду был с Трухиным. Они прошли к столу, за которым уже стоял Толстоногое. Сразу, как только Трухин уселся, Денис возгласил:
— Граждане! Собрание Кедровского общества считаю открытым. Сейчас товарищ уполномоченный из района, — Денис оглянулся на Трухина, — сделает нам доклад.
Трухин встал и потребовал избрать президиум. Избирали долго. Наконец за столом вместе с Денисом Толстоноговым и Трухиным оказалось ещё пять человек и среди них Илья Максимович Деревцов.
— Товарищи! — сказал Трухин, когда Толстоногое предоставил ему слово. — Три раза у вас собрание срывалось. Крикуны мешали. Это как раз те, у которых больше всех было спрятано хлеба. Разрешите зачитать списочек… Дубков… Карайкоза… Пак Ен Хи… Сметанин… Ли Лаврентий… Деревцов Кондрат…
Трухин читал медленно, отчётливо называя фамилии. В фанзе стояла такая тишина, что слышно было только дыхание сгрудившихся людей да лёгкое потрескивание керосиновой лампы на столе. Затем собрание заволновалось. Кто-то крикнул:
— Их сегодня ни одного нету, кого зачитывают!
— Как же нету? Вон Карайкоза сидит! — раздались другие голоса.
— Гражданин Карайкоза, — сказал Трухин, — если захотите высказаться, дадим слово.