— Да, уж нашли бы как! — жёстко усмехнулся Деревцов. — Вчера у нас собранье было. Стукалов и давай там разоряться. "Что вы, говорит, такие-сякие, в колхоз не вступаете? Вы есть враги советской власти!" Пушку свою вытащил… Поверишь, я уж примериваться начал по уху его съездить, да бабу с ребятишками жалко стало: засудят меня, худо им будет… Ты, Степан Игнатьич, человек партийный, объясни: откуда взялись такие Стукаловы? Где они были, когда мы тут по тайге с винтовками бегали, советскую власть завоёвывали? Чего он носится со своим наганом? Кто дал ему право обзывать нас врагами советской власти? Может, он сам враг?
Илья Максимович долго бы ещё бушевал. Трухин спросил его, по какому поводу было собрание. И в этом, оказалось, самое главное.
— Стукалов говорил, что надо оба колхоза соединить. Заставить вместе работать русских с корейцами.
— Зачем? Для какой цели? — спросил Трухин.
— Ну, а ты не знаешь? — недоверчиво усмехнулся Деревцов. — А Стукалов говорит, что вы уж тут в райкоме всё решили. Он говорил, что гигант будет. Сколько-то деревень вместе собрать и один большой колхоз сделать. Наши мужики, как про это услыхали, шибко затревожились. Говорят мне: "Поезжай, сам узнай — правда ли? Мы Стука-лову не верим". Правда? — Илья Максимович в ожидании смотрел на Трухина.
— Не знаю, — ответил Трухин. — Я об этом ещё не слыхал.
— А ты узнай! — сурово заговорил Деревцов. — Узнай, Степан Игнатьич! Ежели такую штуку начнёте устраивать, мужики из колхоза сразу посыплются. Вы что, смеётесь? Вот чего надо было тебе говорить, Денис, — повернулся Деревцов к Толстсногову. — А то Стукалов, Стукалов… Девку сметанинскую зачем-то сюда приплёл… Пошли! — и он направился к выходу.
Встал за ним и Денис.
Трухин зашёл к Клюшниковой.
— Слушай, Варвара Николаевна, тебе что-нибудь известно о Кедровском колхозе-гиганте?